- Лето для хоккеиста - ужасное время?
- Для меня лично - нет. Предсезонку я назвал бы даже очень приятным периодом. Это всегда новые надежды. Ты полон сил, свеж, заинтригован и ждешь чемпионата. Один из тех случаев, когда предвкушение хоть и томит, но захватывает. Конечно, приходится тяжело - будут разочарования, стрессы. Ты ставишь цель на сезон, и подготовку ведешь как раз исходя из этой цели. И когда выползаешь с тренировки, думаешь: может, моя планка слишком высока? Предсезонка - то время, когда хоккеисту не завидует никто. Конечно, мы неплохо зарабатываем. Но бывает настолько тяжело, что хочется плюнуть на все деньги. Что ж, это и вызов самому себе.

- Были у вас команды, в которых предсезонка труднее чемпионата?
- Мне повезло в этом отношении. Я всю карьеру работал с тренерами так называемой новой волны - Пятановым, Голубовичем, Семеновым, Быковым, сейчас - с Белоусовым. Не сказал бы, что предсезонка у них легкая. Просто за каждым упражнением чувствуется смысл. Нет такого - лишь бы нагрузить. Для меня очень важно понимать, зачем я тренируюсь. Вратари во всех командах проходят предсезонку по программе, отличной от той, по которой занимаются полевые игроки. В подготовке защитников и нападающих упор делается на атлетическую, беговую подготовку, мы выполняем преимущественно упражнения, развивающие ловкость, координацию. Играем в теннис, работаем с теннисными мячами: жонглируем, ловим отскоки от стенки, совершаем кувырки, много времени проводим на льду, отражая серии бросков.

- Дома у стеночки по-прежнему работаете?
- Сейчас уже нет. Если что-то не получается в игре, иду в разминочный зал и занимаюсь там. А вот в детстве каждый день как минимум полчаса уделял домашней работе у стенки - такая у меня была система. То, что отскок брошенного тобой мяча предсказуем, мне вскоре не понравилось. Тогда я набил на стену палочки, попав в которые, мяч резко менял траекторию. Маме, конечно, это не понравилось. Мы в тот момент только-только закончили ремонт, а тут я прибил к стене какие-то деревяшки. Кроме того, мяч, особенно если каучуковый, оставлял следы на обоях, потолке. Все бьющееся из моей комнаты вынесли. Но однажды, когда мне было 12, в квартире двигали мебель, и на время поставили ко мне аквариум. А я играл у стены в некое подобие сквоша и нечаянно с силой ударил теннисной ракеткой по аквариуму. Хлынула вода - затопило и комнату, и коридор. Через полторы минуты к нам в дверь звонили соседи. Слава богу, они как раз собирались делать ремонт. Но потоп был страшный. Что удивительно - рыбки выжили. Я работал над собой и на даче. Папа оборудовал барьеры для прыжковых упражнений, установил турник. Во время предсезонки, конечно, для самостоятельных занятий нет времени и сил. Кроссы, допустим, в жару отнимают много сил. Скоро выйдем на лед - и это тоже очень трудоемкая работа.

- В отпуске чем занимались?
- Часть отпуска съели хлопоты со свадьбой, две недели перед самой церемонией были очень суматошными. Праздновали в Москве, гостей было около 90 человек, из них 25 оказались так или иначе связанными с хоккеем. До этого, впрочем, я успел покататься на сноуборде в Шерегеше - это под Новокузнецком - и съездить в Доминиканскую Республику. Отпраздновав свадьбу, мы с Настей отправились сначала на Мальдивские острова, потом - в Арабские Эмираты. Я не умею отдыхать просто лежа на пляже. В Доминиканской Республике получил лицензию дайвера, и теперь могу погружаться на относительно большие глубины. Для этого пришлось прочитать книгу в 250 страниц на английском языке и по ней сдавать экзамен, а потом делать контрольные погружения. Все испытания прошел успешно. На Мальдивах я погружался на глубину 30 м, и мне открылся удивительный мир: скаты, маленькие акулы, коралловые рыбы. Следующим летом планирую освоить кайтсерфинг. Суть: с парашютом в руках ты на доске летишь по волнам и, наклоняя парашют, ловишь порывы ветра. Это я в Доминиканской Республике как раз подсмотрел. На Мальдивах стал делать пробежки. Жили мы на острове 1,5 км в длину, 400 м - в ширину. И я вот бегал вокруг него по берегу. Песок рыхлый, ноги проваливаются, поэтому нагрузка получалась приличной.

- С Максимом Соколовым, вернувшимся в «Авангард», сработаетесь?
- Не нахожу причин ответить «нет». Мы были вместе в сборной на чемпионатах мира. Максим - порядочный человек и очень интересный собеседник. Два вратаря всегда найдут о чем поговорить. Ему форма новая пришла, например, уже обсудили. Сравнили рисунки, которые сделаны на наших шлемах. У Соколова - сокол. У меня - ястреб. Отличия найдут разве что орнитологи.

- Сколько хороший шлем стоит?
- Примерно $700. На то, чтобы его раскрасить, уйдет еще $300-500. Считаю, когда продают каску с нанесенным рисунком, это уже не то. Над росписью моего шлема мастер работал 30 часов. Это 20 наших тренировок! 

Александр Лютиков